Из Записных книжек писателя:
МАМА РИМСКАЯ.

В среде наиболее просвещенных христиан давно идут споры о том, может ли женщина являться священником, и если нет, то почему. Кто-то ворчит, что феминизм уже переступил все мыслимые и немыслимые границы, кто-то упрямо все отрицает, ссылаясь на многовековые традиции, а кто-то заводит пространные рассуждения о роли женщин в мирозданье. Но почему-то никто не вспоминает о том, что в истории были прецеденты, когда женщина не только становилась священнослужителем, но даже занимала верховную должность в иерархии католической церкви – Папы Римского.
Это случилось в конце IX века. Уже давно никто не помнит ни ее мирского имени, ни места рождения. Даже бесстрастные летописи не сохранили ее возраст. В официальных документах она именуется просто – Папа Иоанн VIII.
 

Пророчество.

…Девушка, устав от долгой дороги, присела отдохнуть в тени корявого придорожного дерева. Стояла изнурительная полуденная жара, от дороги поднимался тонкий туман пыли, а на выцветшем голубоватом небе не было ни облачка.
Скудно перекусив, девушка прилегла на траву и, наверное, задремала, потому что совершенно не слышала, как подошла странница и окликнула ее.
— Доброго здоровья вам, госпожа, — вежливо поздоровалась девушка, потому что она, хоть и была бедна, все — таки, была образована.
— Что спишь на дороге, где твой дом?  — спросила страница, похожая на колдунью из сказок.
— Так мне некуда пойти, бабушка, — оправдывалась девушка, — одна я ведь совсем на белом свете, одна — одинешенька.
— И что, тяжко тебе живется, красавица?  
— Да нет, в основном не очень. Только вот есть в основном нечего, да ночевать приходиться под открытым небом. Дома-то у меня нет: батюшка, царство ему небесное, всю жизнь посвятил миссионерству, все народы дикие, германские в истинную веру Христа обращал, а денег-то и не нажил. Мама умерла, когда я еще совсем маленькая была, вот мы путешествовали с отцом вдвоем, переезжая в своей разбитой телеге от деревни к деревне. Одно у нас было имущество – эта телега, да старенькая лошадь, да и их пришлось продать, когда отец заболел. Сначала доктору платила, лекарства покупала, а остаток на похороны давеча потратила.
— Как же жить собираешься?
— Не знаю, госпожа. Ведь я ничего не умею: матери, которая бы меня научила всему, у меня не было, а отец, кроме как проповедовать,  и сам ничего не мог. Вот только Священному Писанию он и меня научил. Да только к чему мне это учение? Женщина ведь все равно не может быть ни священником, ни даже проповедником. Меня даже в монастырь не возьмут: там ведь вступительный взнос требуют, а у меня, кроме стоптанных башмаков, да потрепанного платья, ничего нет.
— Так уж и нет? – спросила старуха. – Врешь мне, старой. Вон, у тебя ведь в котомке мужской наряд лежит.
— Лежит-то, лежит. Только что с ним делать? Продать? Так ведь он старый, за него денег много не дадут. Это когда отец болел, я переодевалась, чтобы вместо него проповеди читать, да денег немножко подзаработать. Я ведь пока с ним ездила, почти все его речи давно наизусть выучила.
— Вот ты бы, красавица, и продолжала проповеди читать, — прошамкала старуха. — Судьба твоя как раз в проповедовании и заключена. Вижу я, что избрал тебя Господь своим посланцем. Тяжелую, но ответственную долю уготовил тебе Господь: нести людям слово Божье, Истинное.
Задумалась девушка.
— А как же донесу Слово Божье до людей? Не поверят ведь они мне. Сумасшедшей или одержимой посчитают, да и слушать не станут. Это ведь только священники могут Слово Божье рассказывать да растолковывать. А мне священником никогда не стать. Не берут женщин в священники. Не позволено нам.
— Ну, насчет не позволено, скажу я тебе, это не единственная глупость, которую люди совершают на белом свете. Мне так кажется, что женщины вообще больше подходят на роль священников, чем мужчины. Они ведь устроены так, чтобы принимать, а, приняв, сохранить, будь то семя мужское или Слово Божье. Сохраняя же, они преобразовывают то, что приняли. Оно становиться более совершенным и более понятным для других людей, будь то ребенок, или Завет Божий. А мужчины, они по своей сути – такая же отдающая система, как и Бог. Это они – подобие Бога, а женщины –их противоположности, которые могут принимать, выращивать и дарить жизнь новому, но не могут стать таким, как мужчины, как Бог, —  отдающими. Вот и получается, что мужчина и Бог – две одинаковые, отдающие системы. Многое ведомо мне, как и то, что притягиваться могут только противоположности, такие, как мужчина и женщина, как женщина и Бог.
— Странные вещи говорите вы, бабушка, — прошептала девушка.
— Ну, раз странные, значит, не доросла ты еще до этого. Тогда послушай-ка, что я тебе скажу. Выкинь из головы всю чушь о единстве и борьбе противоположностей. Запомни только, что нужно стать тебе священником, причем не просто проповедником, даже не настоятелем какого-то крошечного деревенского храма, а самым главным из священником – Папой.
— Но я же женщина.
— Тогда мамой, — засмеялась старуха и исчезла.
Девушка испуганно вскочила. Дневная жара начала спадать. Кругом, покуда видел глаз, простирались безлюдные каменистые земли. Старухи нигде не было видно, она словно сквозь землю провалилась.
— Наверное, это был сон, — подумала девушка, собирая в походную сумку свои нехитрые пожитки. На минутку задумавшись, она весело улыбнулась, достала мужскую одежду и начала переодеваться.

В мужском монастыре.
 
Спустя несколько дней в высокие ворота бенедектианского монастыря постучался красивый молодой человек с одной походной сумкой в руках. Спустя некоторое время со скрипом приоткрылась одна из створок, куда его поманил высокий худой монах.
— Мир тебе, о брат. Не дадите ли воды бедному измученному путнику? Не разрешите ли остаться на постой отдохнуть и набраться сил?
Молодого странника разместили в одной из пустующих келий. Вечером один из монахов принес ему скудный ужин и пригласил на вечернюю молитву, после которой с ним хотел встретиться сам настоятель.
— Откуда держишь путь, сын мой? – расспрашивал его святой отец.
— Я иду ниоткуда и путь мой лежит в никуда, ибо нет у меня родины. Мой отец был проповедником, он научил меня понимать Слово Божье, но не оставил ничего, кроме нескольких священных книг. Я не знал свою мать, а ее колыбельные мне заменили псалмы на древних языках. Единственный, кто у меня остался в этом мире – это Бог. Наверное, я иду к нему.
— Не богохульствуй, сын мой, — улыбнулся настоятель. – Ты знаешь древние языки?
— Да, отец. Мой покойный батюшка научил меня этому.
— А хорошо ли ты знаешь Священное Писание?
— Вы можете проверить меня, отец. Но думаю, что не стоит терять на это время. Я могу с легкостью ответить на любой ваш вопрос, ибо, будучи ребенком, у меня не было иных друзей, кроме книг.
— Ты образован, сын мой. Наш монастырь занимается разбором старинных манускриптов и исправлением религиозных текстов. Мы могли бы найти тебе работу, а взамен предоставить келью и скудную монастырскую трапезу. Как имя твое, сын мой?
— Иоанн Ланглуа, отец. Я буду рад служить вам.
Юноша низко поклонился и поцеловал край рясы священника.
С той  поры прошло много времени, Иоанн, будучи изначально образованным и от природы способным учеником, быстро выучил премудрости монастырской жизни и тонкости работы со старинными документами. Он настолько был увлечен работой, был так прилежен и аккуратен, что заслужил уважение и доверие настоятеля. И, самое главное, он не нарушал устава монастыря: многие монахи приносили в свои кельи вино, уходили в город, чтобы предаться разврату и даже водили женщин в монастырь. Иоанн же был очень благочестив. Его не интересовали ни вино, ни, тем более, женщины.
 

Никто в монастыре, ни одна живая душа, даже и не догадывался о ее тайне. Так, может быть, она и прожила бы свой век в монастыре, если бы не зов природы. В шестнадцать лет девушка влюбилась в одного из монахов, постоянно работавшего за соседним столом в библиотеке. Стараясь быть как можно ближе к любимому, она часто оставалась помочь ему, давала советы при переводе древних манускриптов.
Однажды, она призналась возлюбленному, кем является на самом деле. Вскоре они стали любовниками.
И хотя ни настоятель, ни остальные монахи и не догадывались об истинных отношениях двух любовников, они все же решили уехать из монастыря.
Под покровом ночи две тонкие фигурки тихонько пробирались вдоль монастырской стены. Густая тень окутывала их с ног до головы. Капюшоны ряс скрывали их лица. В их руках практически ничего не было, кроме двух легких походных сумок. Уверенно выйдя на дорогу, они быстрым шагом удалялись в ночь.
 
      Секретариат Папы.
 
Обретя возлюбленного, у девушки отпала необходимость в мужском наряде. В ближайшей деревне они купили поношенную женскую одежду, переодели ее и с первыми лучами зари отправились в путь. Молодому монаху сначала была непривычна кочевая жизнь проповедника, но девушка, чьим домом долгие годы были бесконечные дороги с островками постоялых дворов, помогла ему втянуться. И вот уже они, как и в старые добрые времена с отцом, путешествуют по деревням, проповедуя и обращая в истинную веру язычные племена.
За неполных два года любовники объехали половину Европы, пока не остановились в Афинах. Там они поступили в философскую школу. Правда, женщин в нее не принимали, но ведь Иоанне было не привыкать ходить в мужском наряде. Так что несколько лишних часов маскарада были совсем ей не в тягость. Посещение школы давало блестящие перспективы на собственный приход, стабильный заработок и, соответственно, спокойную жизнь. А на время обучения влюбленные устроились помощниками в местном приходе. Но жизнь, которая, казалось, начала налаживаться, наносит бедной девушке еще один удар: ее возлюбленный умирает.
Собрав всю свою волю в кулак, Иоанна решает продолжает обучение, получает диплом философа и, поразмыслив немного, отправляется в Рим — центр религиозной жизни всей Европы. В Риме "молодой человек" заводит знакомства с представителями папского двора и, очаровав всех своими познаниями и прекрасной внешностью, получает место нотариуя при римской курии. В то время нотарий — это и юрист, и   секретарь, и архивариус, и советник в одном лице. В ее ведении   были все наиболее важные документы папской канцелярии:   финансовые, политические, религиозные. Образование девушки, прекрасное знание языков, деловитость, умение схватывать все на лету не остались незамеченными: кардиналы, да и сам Папа, в одни голос восхищались молодым нотарием. Рассказывают, что перед смертью Папа Лев IV самолично указал на Иоанна Ланглуа как на единственно достойного занять папский престол. И когда Папа умер, конклав единогласно избрал ее главой католического духовенства. Пророчество сбылось: женщина стала наместником Бога на земле.

          Папа Иоанн VIII
 
Ее правление было не долгим, но, наверное, одним из самых плодотворных. Подданные, а, особенно простолюдины, ее боготворили за добрый нрав и отмену жестоких пыток и казней. Подчиненные уважали ее за ум и справедливость. Однако природа брала свое.
Иоанна влюбилась в одного из красавцев-кардиналов.
Плохо только, что в 9 веке не знали самых простых основ контрацепции, а умных тетушек, которые всегда знают, что делать, рядом не было. Вот получилось, что на престоле папы оказалась не просто женщина, а женщина беременная.
Как-то однажды к Иоанне привели бесноватого, умоляя об исцелении. Состоялась торжественная церемония изгнания дьявола, во время которой Иоанн VIII спросил у вселившего в человека беса: “Скоро ли ты оставишь его?” И в ответ, как гром с ясного неба, услышал: “После того, как ты, отец отцовA, покажешь духовенству и народу ребенка, рожденного Папой”. Никто из присутствующих ничего не понял, но Иоанна серьезно испугалась. В смятении она решила бежать из страны, но возлюбленный предлагает тайно родить ребенка и спрятать его. Подумав, папесса соглашается. Так бы, возможно, все и разрешилось, но тут совсем некстати в Риме вспыхивают страшные эпидемии, вызвавшие массовые народные волнения. Народ требует, чтобы Папа совершил крестный ход по городу. Обычно женщины на девятом месяце беременности не решаются на длительные утомительные мероприятия, где даже нельзя присесть, но, к сожалению, Папа не мог сослаться не свое деликатное положение, так как в глазах всех являлся мужчиной. Так что пришлось, собравшись с силами, выполнять свой долг, совершить священное шествие.
Широкая папская риза прекрасно скрывает деликатное состояние главы церкви, но облачение столь тяжело, что папесса еле стоит на ногах. Впрочем, преданные подданные не сомневаются, что святой отец страдает от недавно перенесенного страшного недуга. Процессия началась. Медленной шеренгой двигалась она по узким улочкам древнего города. Иоанна с  трудом сдерживала крики от боли начавшихся схваток. Она так и не смогла довести церемонию до конца.
Тем временем над древним городом собирались плотные грозовые тучи. Первые тяжелые капли дождя с шумом падали на каменные мостовые. Священники бросились под надежное укрытие сводов храма. Отдышавшись и приняв соответствующий их сану и положению вид, они, осмотревшись, обнаружили, что Папы с ними нет. Папа же в это время корчилась в муках родовых схваток, окруженная толпой простолюдинов.
Не успели затихнуть первые раскаты грома, как над древней площадью раздался звонкий крик младенца. Папа римский стал настоящей мамой.
***
Сведения о дальнейшей судьбе папессы весьма противоречивы. Католическая церковь во все времена старается не афишировать этого происшествия. Уничтожались записи в архивах, переписывались летописи. Даже статуя, которую воздвигли в честь чудесного рождения ребенка, была снесена, а затем разбита по приказу следующего Папы — Сикста V. Существует несколько версий дальнейшей судьбы матери и ребенка. По одной из них несчастная роженица вместе с ребенком умерли там же, на улице, так и не получив помощи. По другой, не менее печальной, но намного более жестокой версии, папесса вместе с ребенком была растерзана разъяренными священниками. По третьей – ребенок умер, а мать была заключена в тюрьму. Однако существует и четвертая, последняя и самая счастливая версия, согласно которой оба выжили. Иоанна была отстранена от престола, но получила место аббатисы одного из женских монастырей Италии, а ее сын продолжил семейный бизнес, став епископом Остии. Не знаю, как вам, а лично мне последний вариант нравится больше всего.
Сайт автора: https://kharit.ru
 

Михаил Давидович Харит — советский и российский учёный, архитектор, доктор технических наук, профессор, писатель, лауреат премии Ленинского комсомола в области науки и техники.